Стивен Фрай. "Как творить историю"/ Stephen Fry. Making history

ОНИ УЖЕ ЗДЕСЬ! Вражины. Они вскроют ваш автомобиль, обчистят ваш дом, нападут на ваших детей, ввергнут вас в адское пламя, убьют вас, чтобы разжиться деньжатами на наркоту, заставят вас обращаться лицом к Мекке, заразят вашу кровь, поставят ваши сексуальные предпочтения вне закона, обесценят вашу пенсию, загрязнят ваши пляжи, подвергнут ваши мысли цензуре, украдут ваши идеи, отравят ваш воздух, а после примутся угрожать вашим ценностям и уничтожать вашу безопасность. Держите их подальше от нас! Посадите под запор! Уберите с глаз долой! Заройте в землю!

Я тоже, как и герой книги, имею сомнительное удовольствие писать научную работу о нацизме, поэтому угораю от этого отрывка:

— Одного Слова мы с вами так и не произнесли, верно?— Простите? — Имени. Мы избегаем Имени. Как будто это ругательство. — А, вы имеете в виду, э-э, Гитлера? Ну… — Да, я имею в виду «э-э, Гитлера». Адольфа Гитлера. Гитлер, Гитлер, Гитлер. — Он повторяет это все громче. — Он пугает вас? Гитлер? Или вы, может быть, думаете, будто я считаю недопустимым упоминание Гитлера в моем доме, — примерно как слова «рак» в будуаре дамы?

Герой вынужден оправдываться из-за своего выбора темы:

— Первое, что вы должны понять, — я говорю медленно, стараясь, без особого, впрочем, успеха, не отрывать взгляда от его пронзительных синих глаз, — так это, что я… ну, знаете, я не какой-нибудь там извращенец, не… не подобие Дэвида Ирвинга, если вы об этом. Я не коллекционирую Железные кресты, свастики, «люгеры», эсэсовские мундиры, не утверждаю, будто жертвами холокоста стало всего лишь двадцать тысяч человек, — никакого дерьма в этом роде.

Проблемы гуманитариев, гы:

Я читал книги, специально, насколько я способен судить, предназначенные для того, чтобы позволить ничего в естественных науках не смыслящим якобы интеллектуалам вроде меня нести на званых обедах откровенную околесицу насчет ускорителей частиц, сильного взаимодействия и очарованных бозонов, книги, написанные простым языком, с большими схемами, куцыми словами и минимумом формул, — и тем не менее, закрыв любую из них, я оказывался решительно неспособным припомнить хотя бы один научный факт, не говоря уж о принципах, с ним сопряженных. И однако ж, скажите мне — тихим голосом, средь шумного бала, — что сражение при Баннокберне произошло в 1314 году, и я буду помнить это до конца моих дней. Я что хочу сказать — а в чем, собственно, дело? 1314 ведь тоже число, не так ли?

Приколы над политкорректностью еще долго будут актуальны:

Временами я задираю Джейн, распространяясь насчет характера ее работы. Что станешь ты делать, обнаружив существование геевского гена? Или установив, что у черных меньше способностей к языкам, чем у белых? Или что азиаты обращаются с числами более умело, чем люди белой расы? Или что все евреи скаредны? Или что женщины глупее мужчин? Или что мужчины глупее женщин? Или что религиозность есть генетическая предрасположенность? Или что вот этот ген определяет преступные наклонности, а вон тот — болезнь Альцгеймера? Сама ведь знаешь, во что это обратит страхование жизни, какое оружие даст расистам. Вот это все. Она отвечает, что пройдет по этому мосту, когда до него доберется, да и вообще она работает в другой области. И кстати, если ты, историк, обнаружишь, что Черчилль всю войну трахал королеву, будет ли это твоей проблемой? Ты сообщаешь факты. А истолковывать их — дело человечества в целом. То, что Бог не создавал Адама и Еву, стало затруднением не для Дарвина, а для епископов. Не надо валить всю вину на вестника, спокойно говорила она, лучше подрасти немного и научись заботиться сам о себе.

В целом книга мне очень понравилась. И вообще, юмор Фрая великолепен. Хотя сюжет не могу оценить в полной мере из-за того, что уже целая куча авторов отметилась в темах:

1) попыток изменить прошлое (н-р, рассказ Леонида Каганова «Дело правое» - более серьезная, трагичная разработка похожего сюжета);

2) описания общества контроля и подавления личности.

Но финал… этот привкус слэша… о, господи!